11 дек 14

Украина: свидетельства пациентов и медиков из Донецкой области

Александр

Александр из Дебальцево, города в Донецкой области с населением 25 000 человек. По окраине города проходит линия фронта продолжающегося конфликта между украинскими войсками и силами повстанцев. Несмотря на подписанное 5 сентября перемирие, окраины города практически ежедневно подвергаются артобстрелу. Александр был ранен 13 октября и проходит лечение в больнице Светлодарска. MSF снабжает эту больницу остро необходимыми медицинскими материалами для лечения раненых. Психолог MSF работает с Александром, помогая ему справиться с пережитым травмирующим опытом. 

«Я родился в городе Дебальцеве, проживал в Дебальцеве. 38 лет отработал машинистом тепловоза. 13 октября с утра у мамы обрезал виноград, мы его на зиму прикапываем землей. У меня квартира в центре Дебальцево, а мама живет на окраине, поселок все время под обстрелом.

Мама позвала меня завтракать. Уже выходил, дверь открываю, в четырех метрах взорвался снаряд. У меня перед глазами все поплыло. Думаю: это все уже. И сразу упал, посмотрел – ступни нет. С полчаса пролежал на земле, мне кажется, вечность. Небо было голубое, лежишь и смотришь, и так жить хочется. Холодно становилось, потому что кровь терял. Приехала скорая и отвезла меня в больницу. Когда привезли, можно было даже не начинать операцию, потому что человек умирает. Врачи буквально вытащили меня с того света, и не один раз, а дважды. Но ногу пришлось ампутировать.

Конечно, это был не первый обстрел. Где-то с полмесяца назад недалеко от дома упал снаряд, взорвался. Выбило стекла. Я их поменял и говорю маме: это предупреждение, надо уезжать отсюда. И так все забылось, привыкаешь к этим выстрелам, оттуда бьют, оттуда бьют. Кажется, что страх теряется у человека. Ночью мы прятались и в сарае, и в подвале в доме у мамы. Когда сильный обстрел идет, слышно, что рядом где-то ложатся выстрелы и бомбы. Так сильно били, что  окна дребезжали. Мы спускались туда и закрывались. Там я приготовил уже стулья, воду, свет провел. Страшно было. И это не только мы, все соседи так делали. Некоторые и ночевали в подвалах.    

И мама, ей 80 лет, теперь со мной здесь, не нарадуется – в смысле не моему горю, а то, что ушла от этих бомбежек. Ее прямо уже трясло, как начинало стрелять. В Попасной у меня жил дядя, но они не выдержали. Они пенсионеры, намного старше меня. Так в школе был подвал, и они два месяца там пребывали. Два месяца! Выйдут, купят что-то и опять туда. Дошло до того, что сердце начало хватать. Все закрыли и уехали в Россию.

Скорее всего в Дебальцево я не хочу пока. Я здесь квартиру уже подобрал, поживем здесь еще месяц, если меня из больницы выпишут, отпускают на следующей неделе. Буду становиться на костыли пробовать, а потом хочется протез, чтобы быть полноправным членом общества.

С одной стороны, конечно, хотелось бы и ногу иметь, с другой стороны, как я еще остался и с глазами, и с ушами. Когда я поступил сюда, я был почти на том свете. А сейчас уже рука работает, и боли не такие, идем на поправку. Прошло уже три недели с тех пор, и я уже улыбаюсь».

Елена

Елена из Дебальцево, города в Донецкой области с населением 25 000 человек. Больница находится на краю города, в трех километрах от линии фронта, она несколько раз подвергалась бомбардировкам и серьезно пострадала. MSF снабжает больницу остро необходимыми медицинскими материалами и недавно привезла сюда сотни теплых одеял для пациентов в преддверие суровой зимы. 

«В этой больнице я работаю 26 лет медицинской сестрой. Первая была эвакуация 24 июля, вышли мы на работу через десять дней, и больница была в жутком состоянии. Разрушенная, полностью разбитая, стекла кругом. Снаряд попал прямо в операционный блок. Сейчас операционная не работает. Ее еще ремонтируют. Несколько дней мы сами, своими силами убирали, окна сначала целлофаном закрывали, сейчас фанерой. Мы не вставляем окна, потому что, во-первых, стекла очень дорогие, а во-вторых, опять будут обстрелы, и все заново придется вставлять.

Холодно очень, невозможно. Работать в таких условиях просто невозможно. Человек приходит к доктору на прием, его нужно осмотреть, а ему холодно раздеться. Люди обращаются только в крайних случаях, в принципе стараются не приходить. Очень мало обращений, потому что много людей вообще уехало. У нас не работает в полном объеме лаборатория, не все анализы берем. Постоянно бомбежки, работаем мы короткий день, связано это с военными действиями, с бомбежками.

Люди боятся выходить. Выходят из квартиры только в крайних случаях. Ничего в ближайшее время не светит нам, никаких перспектив.  Люди просто уезжают и бросают и работу, и дома -  все. Уезжают в никуда.

Я остаюсь, я не собираюсь уезжать никуда, так как мне просто некуда ехать. Это мой родной дом, это мой родной город. Чтобы уехать, нужно иметь средства и куда ехать, к кому-то. У меня средств нет, родственников заграницей нет. Сестра у меня родная единственная тоже находится в том районе, который постоянно бомбят. Я остаюсь, даже несмотря на такие ужасные условия».

Андрей

Андрей из Донецка. Четыре месяца назад, когда боевые действия усилились, он уехал из города вместе с женой и сыном и нашел убежище в санатории в Светлогорске, в 150 километрах от Донецка. У его 14-летнего сына Ильи церебральный паралич, он передвигается в инвалидной коляске. Психолог MSF раз в неделю проводит с ним консультирование, чтобы помочь мальчику в этот трудный период.

«Мы решили, что не будем сидеть и дожидаться, пока боевые действия в Донецке по-настоящему разгорятся. Илья в инвалидной коляске, поэтому мы не могли его спускать в подвал во время обстрела. У нас не было другого выхода, как только уехать сюда.

Мы уехали в начале лета и не знали, насколько уезжаем. Мы с тех пор так и не возвращались туда. Главная причина, почему мы здесь, это мой сын. Но я никогда не думал возвращаться в Донецк, потому что от меня как от мужчины может потребоваться воевать. А я не вижу смысла быть ни на чьей стороне.

Мои родители до сих пор в Донецке. Я стараюсь каждый день с ними разговаривать, пока телефонная связь работает. Они живут близко от линии фронта. Одно дело слышать обстрел по телефону, другое дело – смотреть по телевизору, но когда ты знаешь этих людей…

Илье нужно постоянно принимать лекарства, и «Врачи без границ» помогли нам с ними. Для него главная трудность в том, что он здесь не может заниматься необходимыми физическими упражнениями. Для этого нам нужно специальное оборудование, а мы все оставили дома, даже ходунки. А здесь ничего этого нет.

В мае я потерял работу из-за конфликта, и сейчас наш единственный доход – пенсия Илья по инвалидности. Здесь никто не получил государственных выплат для переселенцев, хотя многие подавали.

Мы не вернемся в Донецк, пока не прекратятся обстрелы, пока не закончится конфликт. Но в конечном итоге мы хотим вернуться, потому что там наш дом. А пока ничего не решено».