Восточный Алеппо: «Я надеюсь вернуть прежнюю жизнь»

Восточный Алеппо: «Я надеюсь вернуть прежнюю жизнь»

Обитатели восточного Алеппо поставлены перед выбором – эвакуация или истребление. Пока они готовятся к тому, что последует дальше, Амаль Абдалла* вспоминает, как  четыре года назад ей предложили покинуть район восточного Алеппо, где она выросла.

«В июле 2012 года власти сказали, что либо мы эвакуируемся, либо сами несем ответственность за последствия. Мне было 32, я жила с родителями, братьями и сестрами, работала в магазине в торговом центре. Потом война изменила все, эта жизнь ушла навсегда.

Когда власти призвали нас покинуть наш район, Салахеддин, некоторые люди послушались, другие же говорили: «Не может быть, чтобы нас начали бомбить». Кто-то не хотел оставлять нажитое имущество, другим было некуда идти. Мы с семьей переехали в район Аль-Каласех в центре Алеппо, там у нас жили родственники. Но мой отец остался.

Время от времени я отправлялась в Салахеддин, чтобы увидеться с отцом и взять кое-какую одежду, но это было опасно. Там шли бои, бомбили, машины на улицах встречались редко, не было электричества, воды и связи.

Аль-Каласех, напротив, казался тихим и мирным. Этот район — в самом центре Алеппо, неподалеку от цитадели и центрального овощного рынка. Не то чтобы жизнь там была совершенно мирной, мы слышали звук пролетающих вертолетов и самолетов, но мы тогда вели практически нормальную жизнь. Общались, собирались всей семьей в доме моей тети, я ходила к стоматологу.

Вечером 1 августа мы с двоюродным братом возвращались домой, когда рядом вдруг упала бомба. Я увидела вспышку и услышала взрыв. Незнакомые люди затащили нас в дом, но мы решили добежать до родственников, которые жили поблизости. Пока мы бежали, между домами упала вторая бомба. Началась паника: люди метались и кричали, на земле лежали раненые. Кто-то снова увлек нас внутрь дома, мы спрятались в квартире на первом этаже.

Зажгли свечи. Я присела на диван, приготовилась ждать. Родственники позвонили пять или семь раз подряд, узнать, где я, и сказать, что ситуация ухудшается.

Вдруг я увидела яркий свет и услышала громкий взрыв. Я была в полном сознании и кричала, но не чувствовала боли. Женщина, которая только что стояла рядом со мной, лежала на полу мертвая. Меня положили на одеяло и отнесли вниз. Я слышал, как вызывали скорую.

В машине скорой помощи надо мной склонились мужчины, задавали вопросы. Как меня зовут? Из какой я семьи? Где мой мобильный телефон? Они не смогли его найти, но мне удалось назвать им номер моей сестры. Когда она взяла трубку и услышала мое имя, решила, что я умерла. Но я не умерла, я была серьезно ранена.

В полевом госпитале Абдул-Азиз мне сделали анестезию и попыталась остановить кровотечение. Когда меня отбросило взрывом, ударом об стену мене раздробило локоть. Осколком мне практически оторвало ногу, также осколки попали в руку, грудь, ребра и живот.

Меня перевели в государственный госпиталь Аль-Рази. Путь был опасный: под обстрелом, с непрекращающимся кровотечением. Вокруг продолжали падать бомбы.  Меня отнесли прямо в операционную, последнее, что я помню, — как хирург попросил меня произнести стих из Корана, чтобы убедиться, что подействовал наркоз. Операция длилась десять часов, с десяти вечера до восьми утра, последующие пять дней я провела  без сознания.

Когда меня выписали из больницы, найти безопасное место было невозможно. Травмы костей были серьезны, но главной проблемой был страх. Как только я слышала шум самолетов в небе, боли усиливались.

Звуки бомбежек были слышны день и ночь, однажды шальной снаряд приземлился в саду, сестру ранило. Не было  ни электричества, ни связи. День, когда я была ранена, всплывал в памяти снова и снова. Месяц спустя нам удалось уехать из города и перебраться в Иорданию.

За четыре года, которые прошли с  момента ранения, я перенесла в общей сложности 20 хирургических операций на ноге и на руке. Теперь, через год после установки костных трансплантатов  и восстановительной терапии в реконструктивной хирургической больнице MSF в Аммане, я практически готова к выписке. Хожу я на костылях, но, благодаря искусственному суставу, могу свободно двигать рукой.

Когда я вижу, что происходит в Алеппо сейчас,  – авиаудары, осада – я представляю, каково оставшимся там людям. Я помню, что значит жить в постоянной опасности, когда малейшее передвижение сопряжено с риском. Если бы никому больше в Алеппо не пришлось пройти через то, через что случилось пройти мне!

Что до меня, я надеюсь вновь стать обычной девушкой, вернуть прежнюю жизнь. Иногда мне грустно, когда люди спрашивают, что со мной случилось. Но такова судьба; я должна ее принять. Мне повезло, что меня так хорошо лечили, и я лишь надеюсь выздороветь полностью».

*Имена изменены по просьбе пациента